• главная
  • астрономия
  • гидрометеорология
  • имена на карте
  • судомоделизм
  • навигация
  • устройство НК
  • памятники
  • морпесни
  • морпрактика
  • протокол
  • сокровищница
  • флаги
  • семафор
  • традиции
  • морвузы
  • моравиация
  • словарик
  • мороружие
  • кают-компания

  • История военно-морского искусства


    Дарданельский и Афонский бой

     

     

     

     

     

     

    Стремясь навязать противнику бой, Сенявин тщательно к нему готовился. Еще в приказе на переход от Корфу к Дарданеллам он предписал командирам кораблей «при каждом удобном случае обучать людей исправно действовать артиллериею». Первостепенное значение придавалось совершенствованию морской выучки личного состава.

    Сенявин не считал возможным заранее регламентировать детали будущего боя. Но он наметил некоторые руководящие идеи, чтобы личный состав успел их ясно осознать и

    подготовиться к их осуществлению.

    Прежде всего он внушил командирам кораблей, что вступит в бой и в случае, если «число турецких кораблей будет с нами вровень», и в случае, если у противника будет полуторное и даже двойное превосходство в численности кораблей.

    Все инструкции командующего были проникнуты стремлением добиться решительного результата. Он предупреждал командиров кораблей о своем намерении вести бой на кратчайшей дистанции и сосредоточить превосходящие силы против турецких флагманов. В инструкции от 16 апреля Сенявин писал: «Должно полагать, что между кораблями турецкими будет несколько трехдечных, и чтобы скорее победить оные, то атакуя их, стараться действовать двум против одного, примыкая к передовому или заднему мателоту вашему».

    Заблаговременное доведение этих идей до всех командиров кораблей целеустремило боевую подготовку и позволило настолько усовершенствовать движение в сомкнутом строю, что во время Афонского боя для русских кораблей не составило уже особой трудности идти, положив утлегарь на корму переднего мателота.

    Знакомя командиров кораблей с основными идеями предстоявшего боя, Сенявин еще в момент оставления Корфу предписал «сражаясь на якоре, стараться бить по корпусу неприятельского корабля, а под парусами стараться сбить верх, то есть мачты, такелаж и паруса». Смысл этой инструкции заключался в том, чтобы не дать противнику возможности спастись бегством.

    Руководящие идеи предстоявшего боя, которые Сенявин развивал перед командирами своих кораблей, имели значение не только потому, что они целеустремляли боевую подготовку эскадры. Проникнутые твердым намерением добиться решительного результата и не дать противнику возможности бежать, они помогали воспитывать личный состав в наступательном духе и ориентировали его на уничтожение неприятельской эскадры. Таким образом, они являлись одним из элементов моральной подготовки личного состава.

    Как мы уже знаем, русские корабли сумели заставить флот противника выйти из Дарданелл. Чтобы ликвидировать вызванные блокадой продовольственные трудности, султан потребовал активизации действий своего флота. Но турки боялись морского боя с русской эскадрой. Они рассчитывали захватом острова Тенедос лишить русский флот удобной базы и таким образом заставить его снять или по крайней мере ослабить блокаду Дарданелл. Поэтому они сосредоточили в начале мая на анатолийском берегу пятитысячный десант и высадочные средства.

    7 мая девять линейных кораблей и фрегатов и несколько легких кораблей под командованием Сеид-Али вышли из Мраморного моря для обеспечения высадки десанта. Однако они действовали весьма робко и не решились отойти от устья Дарданелл. Таким образом, русскому флоту пришлось дать бой турецкому флоту в невыгодных условиях: под огнем дарданельских береговых батарей и в стесненном районе.

     

    10 мая около 18 часов после нескольких часов маловетрия, расстроившего ордер русской эскадры, задул свежий западный ветер, который позволил русскому флоту атаковать противника. Однако тот же западный ветер благоприятствовал бегству турок в Дарданеллы, и Сеид-Али не замедлил воспользоваться этой возможностью, как только заметил, что русские корабли идут на сближение с ним.

    Не теряя времени на восстановление расстроенного ордера, Сенявин приказал кораблям, находившимся ближе других к противнику, атаковать его и таким образом задержать противника, чтобы выиграть время до подхода всей русской эскадры.

    «Селафаил», которому командующий приказал нагнать корабль Сеид-Али и пройти ему «прямо под корму», был встречен «жестокой пальбой». Но несмотря на то, что большая часть русских кораблей еще не приблизилась к неприятелю, «Селафаил» в 18 час. 30 мин. смело атаковал турецкого флагмана. Сначала русский корабль поражал семидесятипушечный корабль турок огнем батарей левого борта, а затем спустился под корму корабля Сеид-Али. Продольный залп «Селафаила» заставил флагманский корабль противника изменить курс и задержал его стремительное бегство в Дарданеллы.

    Этот удар «Селафаила» дал возможность флагманскому кораблю Сенявина «Твердому» настичь турецкого флагмана и завязать с ним бой. «Твердый» до того, как турецкий флагман успел укрыться в проливе, нанес ему тяжелые повреждения.

    Вице-адмиральский, контр-адмиральский и другие турецкие корабли также спешно ретировались в пролив. Во время их бегства русские настигали их и, искусно маневрируя, часто атаковывали их с кормы и с носа. «Селафаил» трижды поразил продольным огнем адмиральский и трижды еще один корабль противника. Русские смело сближались с врагом, не страшась того, что при этом они попадали под огонь его береговых батарей, а иногда оказывались среди неприятельских кораблей и вынуждены были сражаться на оба борта («Твердый», «Мощный»)...

     

    В ходе боя «Уриил» так близко сошелся с турецким вице-адмиральским кораблем, что сломал ему своим такелажем утлегарь. Огонь «Смелого» причинил тяжелые повреждения контр­адмиральскому кораблю турок.

    Большое внимание Сенявин уделял навигационно-гидрографическому обеспечению боя. Осуществляя ближнюю блокаду Дарданелл, русские моряки производили промеры глубин и уточняли карты. Перед самым боем Сенявин выделил в специальный отряд фрегат «Венус» и несколько корсарских судов. По сигналу командующего этот отряд должен был ««занять место по назначению и весьма исправно наблюдать промер глубин». Характерно, что во время Дарданельского боя ни один русский корабль не коснулся мели, тогда как турецкие корабли неоднократно садились на мель у своих собственных берегов.

    Во время Абукирского боя, также протекавшего вблизи побережья, но в менее сложных гидрографических условиях, чем Дарданельский бой, Нельсон посадил на мель один из своих кораблей, хотя маневр англичан не сковывался огнем береговой артиллерии, как маневр эскадры Сенявина. В Копенгагенском бою 1801 г., когда Нельсону пришлось, подобно Сенявину, сражаться под огнем береговых батарей, на мель сел уже не один, а несколько английских кораблей. Таким образом, даже наиболее успешные бои западноевропейских флотоводцев того времени не были так хорошо обеспечены в навигационно-гидрографическом отношении, как Дарданельский бой русской эскадры.

    На отряд, состоявший из фрегата «Венус» и легких корсарских судов, Сенявин возложил не только задачу навигационно-гидрографического обеспечения боя. Командиру этого отряда командующий приказал производить групповые атаки турецких линейных кораблей «где только откроется более ...удобств на поражение». Такое использование легких сил в корне противоречило западным шаблонам и еще раз подтверждало новаторский характер русского военно-морского искусства.


    В ходе боя «Венус» действительно атаковал и задержал турецкий линейный корабль, который затем был атакован «Ретвизаном» и «Рафаилом».

    Лишь близость пролива, хорошо защищенного береговыми батареями, и благоприятствовавший бегству противника западный ветер позволили турецкой эскадре избежать полного разгрома. Но потери ее были весьма значительны: они составляли около 2 000 человек; несколько турецких кораблей вышло из строя в результате полученных в бою повреждений. Русской эскадре победа досталась малой кровью: в бою было убито 27 и ранено 56 человек. Решительная атака русского флота деморализовала противника. При подходе русских на кратчайшую дистанцию турецкие корабли ослабляли, а иногда и вовсе прекращали артиллерийскую стрельбу.

    Наибольшие повреждения русским кораблям причинила крепостная артиллерия. Но и эти повреждения были исправлены уже на следующий день после боя, тогда как турецкой эскадре для восстановления своей боеспособности потребовалось более месяца.

    Говоря о результатах Дарданельского боя, следует отметить, что благодаря умелым и решительным действиям русского гарнизона полностью провалилась попытка противника овладеть островом Тенедос.

    Снять блокаду туркам не удалось, и это обстоятельство серьезно обострило внутреннее положение Оттоманской империи. 17 мая, т. е. через несколько дней после Дарданельского боя, в Константинополе был свергнут султан Селим III и на престол возведен новый султан Мустафа. Переворот был вызван острыми внутренними противоречиями в Оттоманской империи, но ускорили его, несомненно, продовольственные трудности, порожденные русской блокадой, и поражение турецкого флота в Дарданельском бою.

     

     

    Через два дня после Дарданельского боя до Сенявина дошли инструкции, данные царем весной 1807 г., т. е. в период обостренной борьбы с Наполеоном на Восточно-прусском театре. Инструкции эти сводились к тому, чтобы добиться скорейшего заключения мира с Портой. Царь был согласен даже отказаться от оккупации Молдавии и Валахии, если турки восстановят старые русско-турецкие договоры и откажутся от союза с Францией.

    В первые дни после переворота было еще не ясно, останется ли политика турецких правящих кругов прежней или они откажутся от профранцузской ориентации и примут мирные предложения России. Однако вскоре выяснилось, что внешнеполитический курс нового турецкого правительства не изменился.

    Турки решили продолжать войну с Россией. Попрежнему убежденные в том, что, вырвав у русских Тенедос, они заставят их снять или ослабить блокаду, турки вновь сосредоточили на анатолийском побережье против острова войска и высадочные средства, одновременно пополняя свою эскадру кораблями и готовя ее к выходу из Мраморного моря с целью обеспечения тенедосского десанта.

    Сенявин доносил в Петербург: «...турки, получа несколько кораблей к усилению себя, выдут на нас непременно». В предстоявшем бою командующий считал необходимым нанести противнику решительный удар, окончательно лишить его надежд на снятие блокады и добиться таким образом заключения мира.

    В инструкции, написанной 23 мая, командующий указывал, что обстоятельства обязывают «дать сражение решительное». «Прошедшее сражение, — говорится в другой инструкции, подписанной Сенявиным 12 июня, — показало нам: чем ближе к неприятелю, тем от него менее вреда, следовательно, есть ли бы кому случилось свалиться с неприятельским кораблем, то и тогда можно ожидать вящего успеха»

     

    Чтобы навязать противнику выгодную для русской эскадры дистанцию боя, Сенявин считал необходимым выиграть ветер и захватить в свои руки инициативу. «Если турки выдут из Дарданелл, — писал он, — я буду стараться всячески не допустить себя атаковать, чтобы улучить самим нам напасть на них, ибо они, атакуя нас и определяя дистанцию свою, в краткое время могут истощать нас в последних снарядах артиллерии» (инструкция 23 мая).

    Отлично зная и учитывая особенности противника, Сенявин указывал, что «покуда флагманы неприятельские не будут разбиты сильно», приходится ожидать «сражения весьма упорного». Развивая выдвинутую им еще до Дарданельского боя идею нанесения сосредоточенного удара по флагманам, командующий назначил для атаки каждого из них по два корабля (в одну пару были включены «Рафаил» и «Сильный», в другую — «Мощный» и «Ярослав», в третью — «Селафаил» и «Уриил»). По установленному секретному сигналу Сенявина все шесть кораблей должны были спускаться на неприятельских флагманов «и атаковать их по назначению двум одного со всевозможною решительностью». При этом было предписано атаку производить с одного борта неприятельского корабля и не брать его в два огня. Таким образом, исключалась возможность стрельбы неприятельских кораблей с обоих бортов и достигался более значительный перевес в артиллерии на решающем направлении, а также предотвращалась опасность повреждения своих кораблей.

    Одновременно с инструкцией командирам шести кораблей, которым была поручена атака турецких флагманов, Сенявин дал инструкцию командирам остальных кораблей и своему младшему флагману А. С. Грейгу. Этими инструкциями предусматривалось выделение двух отрядов, которые должны были «или усилить атакующих, или напасть на неприятельские корабли, где более видна будет в сем надобность». В состав одного из этих отрядов были включены линейные корабли «Ретвизан» и «Елена».

          Командование отрядом было поручено Грейгу. Во второй отряд вошли линейные корабли «Твердый» и «Скорый». Командование этим отрядом Сенявин взял на себя.

    Разрабатывая свои планы еще до выхода турок из Мрамор­ного моря, Сенявин не мог, конечно, знать, какое место в боевом порядке будут занимать неприятельские флагманы. Не мог он заранее предвидеть и расположение остальных кораблей противника, а также и направление ветра. Поэтому выделение двух отрядов, которые могли бы наносить вспомогательные удары на разных направлениях и мешать туркам прийти на помощь своим флагманам, было вполне целесообразно.

    Командирам шести кораблей, назначенных для атаки турецких флагманов, можно было заранее поставить совершенно определенную задачу. Наоборот, командиры отрядов, действовавших на направлениях вспомогательных ударов, должны были принимать решения в зависимости от обстановки, и от них требовалась большая инициатива. Этим объясняется то, на первый взгляд странное, обстоятельство, что Сенявин не включил ни одного флагманского корабля в группу, наносившую удар на главном направлении.

    При преследовании беспорядочно бегущего противника, как и при бое с эскадрой, построенной в линию баталии, Сенявин считал целесообразным наносить сосредоточенный удар, соединяя по два своих корабля против каждого из флагманских кораблей противника. При этом командирам кораблей предписывалось атаковать с той стороны, «на которую видна будет удобность убежать ему (противнику. — Авт.)» и атаковать «так, чтобы он никак не мог увернуться».

     

    Инструкции от 23 мая и 12 июня 1807 г. относятся к числу наиболее замечательных боевых инструкций периода парусного флота. Они знаменуют собой новый шаг в развитии передового русского военно-морского искусства, намечая такие новые, ранее не применявшиеся тактические приемы, как атака каждого флагманского корабля противника парой своих кораблей с одного борта, атака в составе пяти взаимодействующих друг с другом тактических групп.

    Сенявинские инструкции, проникнутые духом боевой актив­ности, нацеливали на решительный разгром неприятельских сил. При этом они ясно и четко определяли способы достижения решительного результата в предстоящем бою: сближение на короткую дистанцию, сосредоточенные удары, неотступность преследования, стрельба по рангоуту и такелажу, если бой ведется не на якоре и атака противника с той стороны, «на которую видна будет удобность убежать ему».

    Инструкции базировались на трезвом учете превосходящих боевых качеств и высокого воинского мастерства русских моряков и были проникнуты твердой уверенностью в том, что, несмотря на сложность поставленных задач, они будут безусловно выполнены. В основе их лежало глубокое знание особенностей противника и тщательный учет предшествовавших боев с ним, из чего вытекала идея сосредоточенности атаки по флагманам, стремление взять в свои руки инициативу атаки и продиктовать туркам кратчайшую дистанцию боя и меры, направленные к предотвращению бегства противника. Вместе с тем Сенявин не навязывал предвзятого мнения относительно поведения противника в предстоявшем бою; он давал определенные инструкции как на случай, если турки будут сражаться в ордере баталии, так и на случай преследования их «в беспорядке»

    Отличаясь замечательной предусмотрительностью, инструкции Сенявина в то же время ориентировали командиров на самостоятельные решения и инициативные действия. «По множеству непредвидимых случаев,—писал адмирал в заключительном абзаце инструкции от 12 июня, — невозможно на каждой сделать положительных наставлений. Я не распространяю оных более, надеюсь, что вы почтитесь выполнить долг ваш славным образом». Нельзя не отметить, что сдержанное и в то же время исполненное благородного патриотизма обращение это не могло не оказать самого благоприятного действия и на моральный дух командиров кораблей и всех офицеров и матросов.

    К ... июня турки закончили приготовления к высадке десанта на Тенедос. Тогда же их эскадра вышла из Дарданелл. Чтобы помешать турецкой эскадре вновь укрыться в проливе и чтобы выиграть ветер, Сенявин решил обойти остров Имброз с запада и напасть на турецкий флот со стороны Дарданелл.

     

    Сенявин учитывал, что уход русского флота от Тенедоса турки используют для высадки десанта. Но он был уверен в том, что в течение кратковременной отлучки эскадры противнику не удастся сломить стойкость гарнизона острова и овладеть крепостью. Больше того, десантные действия противника могли помочь русской эскадре отвлечь турецкий флот от Дарданелл и разгромить его в открытом море.

    Обнаружив, что у Тенедоса остались только бриг «Богоявленск» и два корсарских судна, турецкая эскадра направилась к острову и отошла, таким образом, от дарданельских укреплений. Возможность возврата ее к входу в Дарданеллы была исключена благодаря маневру русской эскадры вокруг острова Имброз.

    При подходе турецкой эскадры к Тенедосу началась переправа десанта с анатолийского берега на остров. Сосредоточив против русского гарнизона, насчитывавшего всего 600 человек, около 7 000 солдат и офицеров, турки начали бой за овладение Тенедосской крепостью.

    Когда Сенявин обошел Имброз и стал спускаться на турок, эскадра противника снялась с якоря и ушла на запад.

    «Намерение их, — писал Сенявин царю, — заключалось в том, чтобы, избегая сражения, стараться отвлечь меня от острова Тенедос, дабы через то получить более удобности сделать со стороны азиатского берега вспоможение высаженному вчерашнего дня в большом количестве десанту».

    Сенявину пришлось задержаться у Тенедоса, чтобы снабдить гарнизон острова необходимыми припасами и уничтожить часть десантных судов противника, после этого он направился на поиски эскадры противника. 19 июня в пятом часу русская эскадра обнаружила турок у острова Лемнос (бой произошел между островом Лемнос и мысом Афон). Ветер в этот момент дул юго юго-восточный, и турки находились у русской эскадры под ветром.

    У турок было 10 линейных кораблей, шесть фрегатов, два корвета и два брига. На них имелось приблизительно 1 196 пушек. Командовал эскадрой Сеид-Али. На 10 линейных кораблях русской эскадры было всего 754 пушки. Но русские матросы и офицеры были исполнены веры в победу. «Радость блистала на лице каждого,— писал один из участников боя,— канониры и матросы с засученными рукавами, с расстегнутою богатырскою грудью бодрственно дожидались смерти или бессмертия» (В.Броневский).

    Зная по горькому опыту, какую огромную опасность для турецкого флота представляли русские атаки на флагманские корабли, Сеид-Али собрал все адмиральские корабли в центр линии баталии. Такое расположение их затрудняло управление боем, так как в авангарде и арьергарде не оставалось флагманов, но зато флагманы могли успешнее оказывать помощь друг другу и находились в большей безопасности.

    В 5 час. 15 мин. на «Твердом» был поднят сигнал, по которому корабли, предназначенные для атаки неприятельских


    Афонский бой (с картины худ. Боголюбова)



    флагманов, должны были сгруппироваться по парам. Согласно предварительной инструкции командующего в кильватер «Мощного» вступил «Ярослав», в кильватер «Рафаила»«Сильный», в кильватер «Селафаила»«Уриил». Но образовавшиеся таким образом пары кораблей не составили одной общей кильватерной колонны, а спускались на неприятеля тремя группами на параллельных курсах. Чтобы одновременно начать атаку всех турецких флагманов, Сенявин делал сигналы головным кораблям этих трех групп держаться соединенно и соблюдать равнение.

    Сенявин проявлял вместе с тем заботу о боевом обеспечении действий своих кораблей. Так как на ветре у русской эскадры появилось несколько легких турецких судов, которые могли оказаться брандерами, командующий в 6 час. 45 мин. приказал всем кораблям эскадры подготовить шлюпки для отбуксирования брандеров. А около 7 час. он подозвал для переговоров флагманский корабль Грейга «Ретвизан» и корабль «Скорый» и поставил перед ними специальную задачу следить за кораблями противника, находившимися вне линии баталии. Вместе с тем отряд Грейга и отряд, возглавляемый непосредственно Сенявиным, вели тщательное наблюдение за авангардом и арьергардом противника, чтобы сорвать всякую их попытку прийти на помощь флагманам.

    Русским кораблям приходилось спускаться почти перпендикулярно к линии противника. При атаке в строю одной кильватерной колонны головные корабли могли подвергнуться сосредоточенному обстрелу и оказаться разбитыми до подхода остальных кораблей. При одновременном же подходе атакующих групп эта угроза значительно ослаблялась.

    Здесь сказалась оригинальность и самостоятельность русского военно-морского искусства и новаторство Сенявина. Флоты западных государств обычно атаковали противника в строю одной кильватерной колонны. Эскадра Нельсона в Трафальгарском бою спускалась перпендикулярно к линии противника в строю двух кильватерных колонн, каждая из которых насчитывала больше, чем по десятку кораблей. Если бы не весьма слабая подготовка французских и испанских комендоров и зыбь, мешавшая стрельбе французов и испанцев, весьма возможно, что головные корабли англичан были бы уничтожены в самом начале Трафальгарского боя.

    Сенявин не придерживался шаблонов, к которым прибегали западные флотоводцы. Новые способы атаки, найденные им, оказались более обоснованными и менее рискованными, чем способы, применявшиеся Нельсоном; сенявинский прием атаки противника пятью взаимодействующими друг с другом тактическими группами обеспечивал большую гибкость маневра и облегчал переразвертьгвание в связи с меняющимися условиями обстановки.

    Отряд Грейга сначала предполагалось использовать по обстановке — либо против авангарда, либо против арьергарда противника. Но к 7 часам корабли турецкого арьергарда начали отставать и при изменявшемся направлении ветра на восточно-северо-восточный не могли быстро прийти на помощь своим флагманам. Ввиду этого для атаки авангарда Сенявин решил использовать отряд Грейга.

    Первым спустился на неприятеля «Рафаил». Подойдя к флагманскому кораблю Сеид-Ал и на дистанцию пистолетного выстрела, он привелся к ветру и дал залп орудиями обоих деков левого борта. Пушки «Рафаила» были заряжены двумя ядрами, и первый же залп заставил турецкий адмиральский корабль прекратить на время огонь и уклониться от линии. Но и «Рафаил»,  у которого были сбиты задние паруса, увалился за линию противника. Русский корабль оказался в очень опасном положении: его одновременно атаковали два линейных корабля противника и пытались атаковать еще два фрегата и бриг. На баке одного из турецких линейных кораблей были собраны люди, которые раз: махивали ятаганами и готовились броситься на абордаж. Командир «Рафаила» капитан 1 ранга Лукин также вызвал абордажные партии. Но комендоры, стрелявшие из орудий, расположенных на юте «Рафаила», вели настолько меткий огонь, что вынудили турецкий линейный корабль отойти. Ведя бой одновременно с несколькими кораблями противника и в отрыве от своей эскадры, матросы «Рафаила» одновременно заняты были исправлением повреждений...


    Между тем «Селафаил», «Уриил», «Сильный», «Мощный» и «Ярослав», подойдя к противнику, легли на параллельный курс и атаковали три флагманских корабля турок. Особенно успешной была атака «Селафаила», который заставил турецкий корабль «Седель-Бахри» уклониться за линию баталии.

    В 8 час. 30 мин. флагманский корабль Сенявина «Твердый», линейный корабль «Скорый», а вслед за ними корабли отряда Грейга вышли в голову неприятельской колонны. «Твердый» повредил и заставил отойти фрегат, находившийся впереди неприятельской линии баталии, и преградил путь головному линейному кораблю, пройдя у него под носом и поразив его почти в упор губительным продольным огнем. Турецкий корабль вынужден был лечь в дрейф «и тем движением остановил всех за ним последующих».

    Обогнув голову турецкой эскадры, Сенявин пошел на выручку «Рафаилу», а затем атаковал вице-адмиральский корабль «Седель-Бахри», после того как энергичная атака «Селафаила» заставила этот корабль уклониться за линию баталии.

    В 12 часов Сенявин заметил, что арьергард противника приближается к кордебаталии, чтобы оказать помощь своим флагманам. «Твердый» немедленно устремился навстречу турецкому арьергарду и поразил продольным огнем его головной корабль.

    В результате атаки русских кораблей противник был обращен в бегство. Ночью сильно пострадавший «Седель-Бахри» был настигнут и захвачен. А на следующий день было уничтожено еще два линейных корабля и три фрегата турок. Остальные корабли противника были сильно потрепаны.

    Между тем гарнизон острова Тенедос вел героическую борьбу против превосходящих сил вражеского десанта. Сенявин поспешил на выручку гарнизона. Русские корабли окружили Тенедос и заставили турецкий десант отказаться от продолжения борьбы за остров и капитулировать.

     

    Многие офицеры и матросы русской эскадры проявили замечательный героизм в Дарданельском и Афонском боях. До нас дошли имена матросов Луки Мелкоедова и Герасима Ива­нова, унтер-офицера Сарычева и боцмана Соломитина, которые, несмотря на ранения, оставались в строю. За героизм, проявленный в этих боях, свыше 300 матросов было награждено незадолго до того установленным для рядового состава орденом («Знак отличия военного ордена»). Подробного описания их подвигов, к сожалению, не имеется, но в сохранившихся документах о награждении часто отмечается, что они «с отличной проворностью сплескивали под неприятельскими выстрелами перебитый такелаж», удерживали падение «реев», быстро гасили возникавшие пожары и останавливали течь, проявляли «отличную неустрашимость, расторопность и деятельность».

    Упорная борьба за сохранение и восстановление боеспособности корабля, за его живучесть, исправление такелажа и пару­сов под жестоким ближним огнем противника — яркий показатель великолепных боевых качеств русских моряков.


    Сам Сенявин в Афонском бою показал замечательный образец командования эскадрой. Еще петровский устав требовал, чтобы командиры побуждали своих подчиненных мужественно сражаться, «дая образ собою». Поведение Сенявина в Афонском бою, как и поведение его учителя Ушакова, развивало эту славную традицию русского флота. Высокая активность, умелое маневрирование, губительный для противника огонь флагманского корабля «Твердый», как и его постоянное стремление прийти на выручку своим, служили прекрасным примером для всех кораблей эскадры.

    Предоставляя самую широкую инициативу командирам кораблей, Сенявин в то же время умел сосредоточить в своих руках общее руководство боем. Нельсон тоже предоставлял командирам инициативу, но с того момента, когда его эскадра вступала в бой, он выпускал из своих рук руководство, полагаясь уже исключительно на эту инициативу. Сенявин же в ходе боя ставил младшему флагману и командирам кораблей новые задачи в соответствии с изменениями обстановки. Он указывал кораблям объекты для атаки и ориентировал их на оказание помощи друг другу путем энергичной атаки противника с кратчайшей дистанции.

     

     

     

    Выводы

     

     

    1. В Дарданельском и Афонском боях получила дальнейшее развитие характерная для русского военно-морского искусства тактика решительного боя. Инструкции, данные Сенявиным перед этими боями, целеустремляли личный состав на достижение решительного результата. Для них характерно понимание сильных и слабых сторон противника и прежде всего правильный учет высоких моральных и боевых качеств русских моряков. Предоставляя широкую инициативу командирам кораблей, эти инструкции четко определяли способы достижения решительного результата в предстоящем бою.

    2.     Дарданельский бой происходил в стесненном районе и под огнем неприятельских береговых батарей. В этих сложных условиях русские корабли искусно маневрировали, многократно поражая корабли противника губительными продольными залпами. Ни английскому, ни французскому, ни голландскому, ни скандинавским флотам не удавалось осуществить столь искусное маневрирование в стесненном районе и вблизи береговых батарей противника. Даже в боях, происходивших в открытом море, кораблям западных государств не удавалось так часто заходить за корму неприятельских кораблей и так метко поражать их продольным огнем.

    В Дарданельском бою особенно важно было задержать отход противника, стремившегося уклониться от боя. Выслав вперед корабли, находившиеся ближе других к противнику, Сенявин задержал турок до подхода всей русской эскадры и навязал им таким образом бой.

    В Дарданельском бою, происходившем в сложных гидрографических условиях, очень большое значение приобретало навигационно-гидрографическое обеспечение. И в этом, как и в других отношениях, военно-морское искусство Сенявина стоит неизмеримо выше искусства западных флотоводцев.

    И Дарданельский и Афонский бои характеризуются смелостью и стойкостью, всего личного состава русской эскадры и мастерской борьбой за живучесть корабля.

    3.    Творчески развивая маневренную тактику Ушакова, Сенявин применил в Афонском бою новый прием сосредоточения сил для удара по неприятельским флагманским кораблям. В подобных условиях эскадренного боя никому до Сенявина не удавалось добиться такого значительного перевеса в силе огня на главном направлении, какой был достигнут русской эскадрой в Афонском бою.

    Сенявин впервые применил новый прием атаки пятью согласованно действующими на главном и вспомогательном направлениях тактическими группами.

    Сенявин значительно превзошел западных флотоводцев в организации боевого обеспечения, не полагаясь на волю случая, как это часто делал Нельсон. Весьма эффективным был примененный в Афонском бою маневр охвата головы боевого порядка противника.

     



    [1]  В этом бою особенно отличился личный состав брига «Богоявленск», который, по словам турецких пленных, не пропускал ни одного снаряда мимо цели.

    [2] В. Броневский. Записки морского офицера, ч. 3, стр. 106.

     

     











    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru